Навстречу им, кто медленно, кто поскорее, идут и едут те, кому столица наскучила.

Ковыляет бойко на север, подтянув подол, рябая старуха с выводком внучат.

За ней хромает седой коробейник, уткнувшись носом в один из своих лубков.

Нетерпеливо подпрыгивая на козлах одноконной коляски с поднятым верхом из промасленного сукна, выглядывает просвет во встречном трафике маленький пухлый старичок, судя по одежде — управитель загородного имения какого-нибудь столичного боярина. Беглый взгляд под полог пассажиров у него не обнаружил.

Безмятежно озираясь по сторонам, направлялся куда-то на вислобрюхом гнедом мерине коренастый крестьянин.

С дрожью и трепетом вглядывалась Серафима в каждое новое лицо: Иван?.. Иван?.. — и с всё возрастающим разочарованием и отчаянием каждый раз убеждалась, что и этот, и следующий человек, и следующий за следующим — не он.

Вдруг стрелка прибора дернулась и резко повернулась на сто восемьдесят градусов.

— Стой… — сердито скомандовала царевна Масдаю. — Проскочили…

— Как?.. — удивился ковер. — Но я ведь чувствую, что он где-то в этом районе…

— Где? — жадно уцепилась за слова ковра царевна.

— Не знаю… — после недолгого молчания обескуражено призналось ее воздушное судно. — С одной стороны — вроде чую… А с другой — как бы и не вижу… Может, его и впрямь здесь нет? По-крайней мере, я не заметил…

— Не ты один, — хмуро пробормотала Сенька, задумалась на мгновение, и послала его в обратном направлении.

С точно таким же результатом.

Мужик с коровой, бабка с внуками, гонец, старичок на коляске, крестьянин на мерине…

И никого похожего.

Царевна втянулась на ковер и уронила голову на стиснутые кулаки.

Что произошло?

Сломался приборчик?

Как-то странно он сломался…