— Иван… Ты меня не узнаешь?.. — панически чувствуя всеми фибрами души, что предприятие ее проваливается на глазах, и чем дальше, тем глубже, всё же не сдавалась царевна, и в иллюстрацию своих слов повернула физиономию в полупрофиль, в профиль, потом снова в анфас. — Узнаешь?..

— Я?.. — озадаченно сфокусировал взгляд на огорченной физиономии незнакомого отрока и захлопал чернявыми ресницами мужичок. — Извини, парень… Что-то не признал… А мы разве знакомые с тобой?

Быстро обдумав этот вопрос и придя к выводу, что полгода с лишком замужества можно с некоторой натяжкой назвать знакомством, Сенька утвердительно кивнула.

— Знакомые. В последний раз мы два дня назад виделись. В Лукоморске. Ну?..

— Чего — ну? — недоуменно уточнил Иван.

— Ну — вспомнил?.. — чувствуя в своих руках тяжесть холодеющего трупа только что скончавшейся надежды, умоляюще уставилась ему в карие очи царевна.

— Не бывал я уже месяца три в столице, парубок. Обознался ты. Извини, хороший, — необъяснимо чувствуя себя виноватым, пожал плечами Хромой Иван, но тут же спохватился и продолжил: — Но если тебе иголки нужны, или пуговицы, или вот книжка интересная — про то, как розы зимой выращивать — ты только подожди, пока я перекушу…

— Н-нет, спасибо, не надо иголки, и розы не надо…

Интересно, если сейчас пуститься в описание обстоятельств их знакомства, ее сочтут пьяной или сумасшедшей?

Проверять это, даже на ее отчаянный взгляд, вряд ли стоило.

И она, расстроенная и разочарованная, медленно выпрямилась, пожелала спокойным ровным голосом коробейнику приятного аппетита, и, не видя ничего перед собой, налетая на входящих и покидающих трактир путешественников, вышла во двор, сжимая в руках скомканную шапку с предательски-бесполезным прибором.