Если бы поблизости оказалась хоть одна болотница, сердце ее было бы разбито навеки.

Сенька же хрюкнула, фыркнула, хохотнула в последний раз, утерла глаза грязными кулаками и вступила в переговоры.

— Во-первых, сам дурак, — дипломатично начала она процесс общения, — а во-вторых, попытаюсь…

— Ну, и?.. — раздраженно скрестив пухлые ручки на груди, потребовал волшебник, решив пропустить "дурака" до поры до времени мимо ушей.

— Ты заколдовал его. Умыкнул из дома. Переполошил всех, — стараясь не глядеть на свирепо сверлящего ее горящим взором чумазого чародея, чтобы не расхохотаться снова, стала перечислять царевна, загибая пальцы. — Но известно ли вашему всеведущему премудрию, что стоило всего лишь намекнуть Ивану, что какой-то там поедатель чего-то где-то там и когда-то собирается затушить весь Белый Свет, то тебе пришлось бы похищать Ваньшу и превращать его в жабу только для того, чтобы УДЕРЖАТЬ его после этого во дворце!

— Что ты сказал, мальчишка?.. — нахмурившись и настороженно вытянув короткую шею, недоверчиво переспросил маг.

— А то! — не переставая ухмыляться, с готовностью сообщила Сенька. — Что теперь, когда он всё это слышал, тебе от его общества уже не избавиться, даже если бы ты этого очень захотел. Дедок.

— Я тебе не дедок! — рассерженным воробьем напыжился старик.

— А я тебе не мальчишка, — ехидно состроила ему ответную рожу царевна, и по-хозяйски скрестила руки на груди. — И вообще, будь любезен, опусти меня на место и расколдуй моего благоверного. Ему некогда. Белый Свет нуждается в спасении. Или я что-то не так поняла?

Ошеломленный вид волшебника задавил уже готовые вырваться далее насмешки на корню.

— За тысячу лет уж можно было научиться отличать мальчика от девочки, — только и пробормотала Серафима, когда тот бережно, почти благоговейно, как античную вамаяссьскую вазу, опустил ее на землю.