— В таком деле лучше не рисковать, — с очаровательной улыбкой посоветовала ему Сенька.

— Я так и думал… — вздохнул снова чародей, набрал в грудь воздуха и продолжил: — Так, о чем это я?..

— О совместном походе, — любезно напомнила ему юная дама.

— Ах, да, — кивнул Адалет. — Так вот. Поскольку нам предстоит долгий и, может быть, даже иногда опасный путь, я полагаю, что будет лучше, если между нами с самого начала не останется недосказок… то есть, недомолвок.

Лукоморцы согласно кивнули.

— И поэтому сейчас я покажу вам одну сцену… которая, я уверен, много объяснит. Ну, а что не объяснит она, после объясню я.

— Вот уж не думала, что у тебя еще и талант актера, — уважительно покачала головой Серафима.

— Актера? При чем тут?.. — непонимающе наморщил лоб волшебник, но тут же сообразил и рассмеялся: — А-а, ты это про "покажу"… Нет, э-э-э… девица. Таланта мага мне для этого будет достаточно. Взирайте и внимайте!

— Куда взирать? — практично уточнила Сенька.

— Что?.. А-а, на печку взирайте. И не забывайте внимать.

И с этими словами маг-хранитель хлопнул в ладоши, и в зале погасли все огни, и воцарилась подсвечиваемая лишь тлеющими почти у самого шестка угольками темнота.

Щеки лукоморцев овеял легкий, но порывистый ветерок — это старик в потемках совершал магические пассы, подумал Иванушка — и беленый бок печи вспыхнул светом и красками.

Царевич ахнул.

— Да это же наш дворец!..

— Следующий проситель! — распахнул двери старший писарь Евсейка, и еле успел отпрыгнуть.

В зал аудиенций величественной поступью человека, привыкшего потрясать престолы и выбивать из-под миров точку опоры легким мановением руки, вошел приземистый упитанный старичок с белой, с золотыми прядями застрявшей соломы бородой до колен.