На секунду я онемел. Такое надо было переварить. Иного, стало быть, будущего века... М-да...

- Допустим, - сказал я наконец. - А девушка?

- Что - девушка? Отход нашей деятельности, обыкновенный фантом, я уже объяснил. Вам же знакома голография!

- Но ее изображения не разгуливают по ночам! Не прыгают на людей! Тем более не перемещаются во времени. Это невозможно, это фантастика!

- Наоборот, раз фантастика, значит, возможно,

- Как, как? Если фантастика, то... Это же дичь!

- А что такое для прошлого ваше телевидение, космические полеты, оживление после смерти, как не фантастика? И для вас будущее неизбежно окажется тем же самым. Отсюда простейший логический вывод: фантастика-первый признак грядущей реальности.

- Но разве что-то может противоречить законам природы?!

- Чем же наше появление здесь им противоречит?

- Будущее-следствие прошлого! А ваше в него вторжение... Следствие не может опережать причину!

- А вам известны все закономерности причинно-следственных связей? Наш век не столь самоуверен*

- Наш тоже...

- Незаметно, По-моему, вам легче признать меня призраком, чем пересмотреть свои представления о природе времени.

Я прикусил язык. Крыть было нечем. Что я мог противопоставить его доводам, когда на моей памяти низринулся непустячный закон сохранения четности? Упирать на то, что будущее еще ни разу не объявлялось в прошлом? Это не аргумент: мои современники, например, уверенно конструируют атомы, каких прежде не было на Земле, а возможно, и во всей Вселенной. Что нам, в сущности, известно о времени, его свойствах и состоянии? Вряд ли тут наши знания полнее представлений Демокрита о структуре вещества. Правильно сказал мой гость: первый признак свершений далекого будущего их кажущаяся по нынешним меркам невероятность.