- Не беспокойтесь, все будет хорошо, - сказал я. - Подумаешь, грипп!

- Нет, нет, я не о том... Сейчас, понимаете ли, полнолуние...

- Да? Ну и что?

- Самое беспокойное время... Вы опять будете смеяться, но...

- А-а! Привидение. Полно, Мартин, ничего со мной не случится.

- Да, да... Но, знаете, на всякий случай... Вам же все равно? А мне как-то спокойней...

- Спасибо, Мартин, только зачем мне куда-то переходить? И вас стесню, и мне неудобно. Оставим это,

- Нет, нет, вы не так меня поняли! Оно, конечно, самое святое дело вам было бы перейти, но, простите, наука, как я погляжу, всетаки учит гордыне... Ах, я не о том! Но... Вы не рассердитесь, если я над вами повешу... Все-таки может оно поостережется.

С этими словами откуда-то из глубин своих одежд Мартин извлек изящное костяное распятие.

Я чуть было не рассмеялся. Мне хотелось сказать, что распятие наверняка уже здесь висело и ничуть не помогло (еще бы!), но выражение глаз Мартина было таким просительным, его забота обо мне была такой трогательной, что я поспешно кивнул.

- Вот и хорошо, вот и славно, - обрадовался Мартин. - Так и на душе как-то спокойней... Ваше право все это отрицать, но опыт отцов, уверяю вас, чего-то стоит... А ведь я вам гожусь в отцы!

- Нельзя отрицать того, чего нельзя отрицать, - ответил я (спорить мне уже не хотелось). - Спокойной ночи.

- Минутку. - Мартин перегнулся, чтобы повесить распятие, и надо мной заколыхался его животик. - Ну вот... Спокойной ночи, спокойной ночи!

Высоко приподнимая пятки в заштопанных носках, он мягко, как на лыжах, заскользил шлепанцами к двери и тщательно прикрыл ее за собой.

Я нехотя встал, повернул ключ, разделся, выключил ночник, натянул на себя одеяло повыше. Теплая пещерка постели показалась мне самым уютным на земле местом. Туманные обрывки мыслей продолжали свое вялое круговращение, я не сомневался, что засну тотчас. Но это ожидание не сбылось, видимо, я слишком много продремал днем.