- Уходи, - сказала она, спокойно, даже как-то равнодушно.

И отправилась за веником и совком, чтобы убрать осколки с пола.

- Совсем? - спросил Андрей, глядя, как его подруга собирает стекла на совок.

Он даже не поинтересовался, что произошло.

- Ага, совсем, - откидывая волосы за спину, подтвердила девушка. - Так будет лучше для нас обоих.

Андрей молча поднялся с кресла, допил шампанское из фужера, вышел в коридор. Несколько минут возился там, цеплял на ноги ботинки, надевал куртку.

- Ключи оставил на столе, - сказал он, приоткрыв дверь в комнату. Арриведерчи.

Входная дверь хлопнула. Маша без сил опустилась на стул и заплакала. Он действительно ушел, без криков и брани, не спросив, за что его выгнали из дома, можно ли вернуться. Любил ли он?

- Нет, - прошептала девушка, грустно качая головой. - Если б любил, хотя б попробовал уговорить, убедить, разобраться во всем.

Так и получилось, что Рождество она готовилась встречать одна. Видеть никого не хотелось, настроения веселиться не было.

Все поломал звонок Оксаны. Подруга была старше на четыре года, ей как раз недавно исполнилось двадцать пять, и на дне рождения у Ксюхи Маша и Андрей были вместе. С Оксаной они были знакомы всего несколько лет. Так получилось, что как-то зимой Маша неудачно подвернула ногу на льду, упала. Ее отвезли в "травму", а оттуда, после осмотра, определили в палату. Врачи, сделав ряд снимков, пришли к выводу, что трещин и переломов нет, "запаковали" ногу в специальный бандаж и пообещали выпустить домой через несколько дней.

Оксана, лежавшая в той же палате, была "ветераном". Она проходила курс реабилитации после серьезной операции на ноге. Светловолосая Ксю, живая и подвижная, была любимицей врачей. С ней носились, как с малым ребенком.