Директор хотел сразу повести меня осматривать лаборатории института.

— Вы дали подписку о соблюдении тайны? Очень хорошо! В таком случае пойдемте, я вам покажу все, что…

— Извините, — возразил я, — но мне сначала хотелось бы получить кое-какие предварительные объяснения, таи сказать, теоретические.

Лицо директора не выразило особого удовольствия при таком проявлении моей научной любознательности.

— Но ведь вам, — ответил он, — в общем известны задачи нашего института. Что же касается методов работы, то я не имею права открывать их.

— Признаюсь вам, что даже в общем задачи института мне весьма неясны.

— Однако об этом столько писалось в газетах…

— Я знаю только то, что институт занимается воскрешением мертвых.

Директор открыто поморщился.

— Да, конечно, такого вульгарного толкования нашей проблемы недостаточно.

— Вот видите, насколько я невежественен!

— Будьте любезны, сядьте. Я сейчас вам объясню в нескольких словах сущность открытия, величайшего из открытий, когда-либо сделанных точным знанием. Дело идет, разумеется, не о «воскрешении мертвых», как пишут малограмотные репортеры, но о восстановлении психических центров, образовывавших ранее личность. Вам ясно?

— Не очень.

— Хотя вы и работаете в другой области науки, нежели мы, однако мне, конечно, нет надобности пояснять вам современную научную точку зрения на значение психических центров. Вы знаете, что пора старого, примитивного материализма давно миновала. О! Вне всякого сомнения, наука осталась позитивной, какой она и будет всегда, пока человек будет мыслить по законам логики! Мы позитивисты в том смысле, что отрицаем всякую мистику, все сверхъестественное.