Жжикнула "молния".

- Ты что это делаешь, э?! - забасил Родион, бросаясь к нарушителю. Тут же, - э-э! - реконструированное здание! Отставить!..

Незнакомец повернул несколько озадаченное лицо и с недовольством глянул на несущегося к нему Родиона.

- Тьфу ты, черт! - уронил он.

И исчез.

На лету Родион больно треснулся плечом об заухавшую трубу, озабочено крякнул, хватая руками пустое место, где секунду назад стоял человек. Навалившись на стену, удержался от падения.

- Елы-палы... - только и смог сказать Родион.

Куда же он девался? Тут ведь только что стоял! Готовился запятнать светлый лик столицы, и вдруг - хвать!

Не сквозь землю провалился. Не в воздухе растаял. Какое же слово подойдет?..

Схлопнулся! Во - схлопнулся!

Потирая ушибленное плечо, Родион глянул в глубину подворотни.

Темно. Фонари давно перебиты, из мусорного контейнера блестит янтарно-болотными глазами кошка. И ни одной человеческой души.

- Ирод! Педант! - не унимался обманутый собственным зрением мент. И вдруг - закашлялся.

В горле неожиданно стало сухо. Ни дать ни взять, как после пакетика с силикагелем, который обычно используют для просушки обуви. Противно засвербел язык. А потом нестерпимо захотелось по-маленькому.

Потоптавшись на месте, Родион понял, что дело плохо. Человеком он был несуеверным, и привязывать внезапное исчезновение к чему-то потустороннему не торопился. Однако...

- Возмездие, - простонал он, нехотя, с презрением к себе занимая вакантное место за покосившейся от удара жестяной трубой. - Возмездие...

Глава первая.

Никак не упомню, что в первую очередь - расстегнуть ширинку или шагнуть в сумрак.

Особенно когда плохая память на мелочи подкрепляется двумя бутылками "Столичной" и изрядной порцией "Медвежьей крови". А когда рядом нет Игоря с его заклинанием вытрезвления - то и вовсе страх. Память - это один из тех недостатков, которые Иные унаследовали у людей. Иногда держит в себе слишком много, чаще - что-то теряет, а в большинстве случаев нагло подтасовывает. Как сейчас.