А есть хотелось по-страшному, разве ж это еда для взрослого мужчины, яблоки да груши? Дракон, видимо поняв его затруднение, отобрал рыбу и ловко её распотрошил. Внутренности и голова полетели в реку, чешую дракон содрал вместе с кожей, и когтями располосовал истекающую жиром спинку на тонкие розовые дольки. Выложив приготовленную рыбку на камень, дракон опять полез в озеро. Не то мыться, не то ещё себе рыку поймать. Тайрэд взял в руки скользкую дольку. Понятно, что ничего другого ему не дадут. Но... сырая рыба?!

Он попытался откусить кусочек поменьше. Рыба на зубах противно скрипела, но поддавалась. Ощущения были... противоречивые. Рот наполнился слюной, и Тайрэд, не сдержавшись, выплюнул рыбу.

-Гадость! Редкая гадость!

Дракон осуждающе покрутил головой, услышав его слова. Шид настороженно замолк, но никаких репрессий не последовало.

Ладно, главное ведь чтобы оно внутрь попало... Тайрэд выбрал кусочек поменьше и мужественно зажмурившись, запихнул в себя.

Солнце скрылось за горами и сразу резко похолодало. Камни ещё хранили дневное тепло, но по долине уже разгулялся холодный ночной ветер. Тайрэд остановился, глядя на горы, до которых он так и не дошёл сегодня. И завтра тоже вряд ли дойдёт. Скоро дракон схватит его, и, не взирая на сопротивленье, не слушая проклятий, отнесёт обратно в пещеру. Вот уже третий, нет, четвертый день, как он попал в эту долину. И каждый этот день был как две капли воды похож на первый. Утром дракон относил его к реке, кормил, не мешал идти, куда глаза глядят, а к вечеру неизменно возвращал обратно в пещеру. Ночью зверь укладывался спать так, чтобы своим дыханием согревать человека, и видимо поэтому он до сих пор был здоров. Следующим утром всё повторялось.

На второй день дракон поставил его на землю и подтолкнул к реке. Легонько, так что мужчина даже не пошатнулся.

-Опять всё с начала? - Тайрэду отнюдь не хотелось купаться, разве что... умыться? Дракон что-то профыркал, как показалось Тайрэду, неодобрительное.