Каждый раз, когда огромный дракон бросал на него взгляд, сердце уходило в пятки. Странно, что ни драконица, ни дракончики так на него не действовали. Но Сладкий Дождь... Мужчина чувствовал его... да, равнодушие! Дракону он был нужен как учитель, но не более того. Не важно, что малыши, кажется, успели крепко привязаться к своему учителю, а их мать не упускает случая побаловать человечка свежей дичью (для себя взрослые драконы охотились редко, наедаясь за один раз на неделю вперёд, да и малыши спокойно могли питаться завалявшимся мясом). Если Сладкий Дождь сочтёт нужным, он, не задумываясь, убьёт его с лёгкостью, с которой человек давит жука.

Словом, всё было плохо.

Единственное, что радовало, это успехи дракончиков в изучении языка. Малыши учились прилежно. Они запоминали слова практически с первого раза, даже не понимая смысла, и могли в точности повторить услышанное. Он даже немного завидовал их безупречной памяти. И способности к подражанию. Было странно слышать собственный голос со стороны - малыши воспроизводили его речь, дотошно копируя интонации, тембр, эмоциональную окраску. Уже через неделю Сладкий Дождь начал уходить во время уроков, отказывался переводить слова Тайрэда. Мужчина никак не мог с этим смириться, и даже один раз, преодолев страх перед драконом, попытался переубедить зверя, но вскоре заметил, что в отсутствие отца дракончики активней пытаются говорить на человеческом языке.

Тайрэд даже поймал себя на том, что искренне привязался к малышам. Если бы ещё не было так страшно... и холодно...

-Тайрэд, смотри! Я иду, я стою, я лежу, - Сироп проделал всё, о чём говорил, а потом взмахнул крыльями и спросил, - я - что?

-Машу крыльями, - ответил Тайрэд и чихнул. Простуда подкрадывалась незаметно, но, кажется, брала своё, - Я машу, ты машешь, он машет, они машут...