Конь бился, мешал его держать, а тело во рту, пусть и совершенно неподвижное, вызывало инстинктивное желание покрепче сжать челюсти. В остальном, дополнительная ноша дракона ничуть не обременяла, только теперь он не мог лететь так высоко и быстро как привык. Памятуя об оставленных позади всадниках, Сладкий Дождь направился к солнцу, даже не оглядываясь в сторону родных гор. Он не собирался указывать людям путь к его дому.
Внизу мелькнула каменистая излучина реки и Сладкий Дождь решил приземляться. Его беспокоил неожиданно затихший конь, да и человека следовало перехватить поудобней. Осторожно опустив коня наземь, дракон выплюнул человека и, перевернув его на спину, с тревогой всмотрелся в бледное лицо. Ему случалось играть с живыми существами и даже носить их в пасти, но он пока не разу не хватал никого в полёте, только дичь, а дичь сохранять живой было не обязательно. Кончиком длинного языка он коснулся шеи человека и, почувствовав пульс, облегчённо вздохнул. Порядок, по крайней мере пока всё идёт как надо!
Дракон повернулся к лошади и огорчённо покачал головой. Животному повезло гораздо меньше чем всаднику. Из рассечённого бока хлестала кровь. То ли когда хватал, когтём задел, то ли конь сам поранился в полёте... Дракон сосредоточено осмотрел рану. Возможно, будь рядом врач... Хотя вряд ли, рана глубокая, кажется и лёгкие задеты. Оставалось лишь добить животное, чтобы не мучилось.
Дракон откусил коню голову и, проглотив, вспомнил, что так и так собирался пообедать. Вкус крови пробудил зверский аппетит. Сладкий Дождь заурчал, накидываясь на мясо.