- Лызанайми, - выдавил я с преднамеренно дубовым произношением.
Астрид Ватроуз нетерпеливо и раздраженно мотнула головой:
- Лизаниэми!
- Лизэнайми.
- Судя по имени, в роду вашем были шведы, - буркнула госпожа Ватроуз. - А простейшего слова и выговорить не можете!
- Лизэнайми отнюдь не шведское название.
- Да, финское, но любой швед способен хоть чуток изъясняться по-фински. А вы чересчур долго жили в Америке.
- Хм! Я, вообще-то, здесь родился!
- И я; однако есть люди, не забывшие речи своих предков.
Астрид пожала плечами, плюнула - мысленно, разумеется, - на бестолкового скандинава-отщепенца.
- Лизаниэми, - повторила она. - Сама слышала, как толковали о стране льда и ночи...
- Кариной Сегерби?
- Да, вы же не глухой. И живете в Вашингтоне; а все дело прошло вашингтонские городские газеты насквозь.
- Видите ли, - возразил я, - в упомянутом городе я объявляюсь лишь затем, чтобы повесить шляпу на крючок меж двумя заданиями...
- Газеты писали глухо и невнятно. Приблизительно год назад ее муж погиб, схлопотал пулю. Карину освободили, но лишь благодаря пользе сомнения...
- Вот как?
- Да не было ни малейшего сомнения! Равно как и в том, что именно Карина скормила мне отраву перед самым выездом из Вашингтона! Мы позавтракали вместе - и, видимо, негодяйка подлила чего-то в аперитив... Я остановилась в Хагерстауне, почуяв неладное, и попросила помощи... Помните: Лизаниэми! Помните: Сегерби!..
Я кивнул.
- Чем тебя нынче пользуют от сердечной неурядицы?
- Н-ну... Если разумеешь... Прошлым вечером скормили стероиды: точнее, Солю-Кортеф. Поправили собственные ошибки. Восстановили свертываемость крови... А против тахикардии вводят или "прокаин" или "прокан"... "Прокан"! Правильно! "Прокан-SR"...
Чуток успокоившись, она попросила меня позаботиться о покинутом на стоянке автомобиле. Злополучная колымага осталась бедовать среди машин, принадлежащих врачам, отнюдь не пациентам. Больная, перепуганная, глухой ночью, Астрид Ватроуз припарковала бьюик на первом попавшемся месте, в нескольких шагах от приемного покоя. Потом неверными шагами ввалилась внутрь. А доктор, уплативший за свое постоянное прибежище - вернее, не за свое, а за автомобильное, - готовился учинить скандал.