- Значит так, Василий. В субботу двигай в хозяйственный, смеситель в ванной нужно менять. Терпенья моего больше нет, учти. И еще: у нас сегодня завлабша говорила - югославские сапоги дают в Доме обуви. Выкручивайся, отпрашивайся, придумывай что угодно, а стоять надо.

- А ты? - робко спросил Василий Григорьевич.

- Я не могу, - отрубила жена. - Ситуацию в коллективе знаешь, если ты меня хоть когда-то слушаешь, конечно. Подведут под сокращение - и сяду тебе на шею. А на твоей шее долго не насидишься. Так что вперед, и с песней.

- Хорошо, - вздохнул Василий Григорьевич, вычищая хлебом растекшийся по тарелке желток.

Потом он читал газеты, а жена смотрела телевизор. Потом она заставила его выслушать длинную историю о кознях, которые строит старший аналитик Веревочкина. Потом они вместе смотрели программу "Время".

- Да, у нас-то погода получше московской, - зевая, сказала Лидия Федотовна. - Все равно надо будет в выходные окна заклеить.

- Рано еще, - безнадежно возразил Василий Григорьевич. - Слышала же, тепло с Атлантики идет.

- А-а, им верить! - отмахнулась жена. - В общем, готовься, я и так, как белка в колесе, честное слово!

Василий Григорьевич устало потер виски, аккуратно сложил газеты и пошел курить на лестничную площадку.

Потом они еще немного посмотрели телевизор и Лидия Федотовна задремала в кресле, и Василий Григорьевич тоже задремал. Потом они пошли в спальню и Лидия Федотовна заснула, а Василий Григорьевич тихо лежал на боку и смотрел в безжизненное городское небо за окном.

*

- Стой, что-то неладно.

Медленно и неуклонно сгущалась темнота. Он включил фонарь, но ничего не увидел - чернота была непроницаемой. Радуга сжала его локоть.

- Лео, идем на звук.

"Тук-тук... Тук... Тук-тук... Тук..." - продолжали постукивать молоточки.