После долгих блужданий по торговым рядам я нашел Халлис на одной из площадей. В дальнем конце площади стояли мишени для стрельбы из лука. И как я не подумал, что северянку Халлис, отменную лучницу, привлечет эта забава?

Халлис натягивала тугой лук легко, уверенно. Свои стрелы она спускала с тетивы, почти не целясь, но они точно находили мишень. Другим лучникам везло меньше. Окончив стрельбу, Халлис подошла к тощему стрельнику, сидевшему недалеко со своим товаром, уплатила, взяла стрелы и вернулась к черте. Некоторое время я просто наблюдал за ней, понимая, что окликать бесполезно. Потом начал соображать, что здесь что-то не так, хотя и не мог понять, что именно. Сосредоточиться и пустить в ход мозги мне мешало одно странное ощущение: я понимал, что вокруг меня развернулся дурной сон, но отчего-то мне было весело. В этом жутком оцепенении веселья я смотрел, как Халлис уже в который раз отходит от черты, платит стрельнику и возвращается. Смотрел - смотрел, да и сообразил, наконец. И только теперь мне стало по-настоящему страшно.

У Халлис почти не было денег. По дороге в одной из еще населенных деревень мы зашли перекусить в трактир, и там у нее вытащили кошелек. Мы хотели сложиться все вместе и поделить деньги на четверых, но Халлис не согласилась, сказав: "Так мне и надо, растяпе." Взяла только самую малость. Я совершенно точно знаю, сколько у Халлис денег. Они давно должны были кончиться. Но во сне деньги не кончаются. И Халлис по-прежнему вынимает из кармана монетку, отдает ее за пучок стрел и возвращается к черте.

Я понимал, что это кошмар, но мне было весело.

В толпе лучников я разглядел двоих в орденской одежде. Бойцы с нечистью стойко отвернулись от всех соблазнов, но не смогли удержаться и не пострелять.

Я повернулся и пошел прочь. Ни единой толковой мысли у меня в голове не было.