Улыбка у Роберта стала еще шире; она сделалась коварной:

- Хотите посмотреть, как я изменяюсь, мисс Сидли? Показать вам интересное представление?

У мисс Сидли закололо в спине.

- Уходи, - сухо сказала она. - И приведи завтра в школу маму или папу. Мы обсудим этот вопрос. - Так. Снова на твердую почву. Она ждала, что это лицо искривится, ожидая слез.

Вместо этого улыбка Роберта еще растянулась, - так, что показались зубы.

- Это будет вроде "покажи-расскажи", да, мисс Сидли? Роберт - т о т Роберт - любил играть в "покажи-расскажи". Он еще прячется где-то у меня в голове. - Улыбка скрылась в уголках его рта, словно обугливающаяся бумага. - Иногда он начинает носиться - прямо зудит. Просит выпустить его наружу.

- Уходи, - оцепенело произнесла мисс Сидли. Тиканье часов громом отдавалось в ушах.

Роберт изменился.

Лицо его вдруг расплылось в разные стороны, будто плавящийся воск, глаза сделались плоскими и растекись, как яичные желтки, когда их отделяют от белков, нос расширился и сплющился, рот исчез. Голова удлинилась, а вместо волос появились скрученные, спутанные веревки.

Роберт начал хихикать.

Какой-то пещерный звук донесся из того, что было носом, но сам нос провалился в нижнюю половину лица, ноздри сошлись и слились в черную яму, образуя нечто вроде громадного орущего рта.

Роберт встал, продолжая хихикать, и за всем этим она еще могла рассмотреть последние жалкие остатки другого Роберта, настоящего маленького мальчика, которого поглотило это жуткое чудовище, мальчика, который в ужасе повил, умоляя, чтобы его выпустили.

Она убежала.

Она с криком мчалась по коридору, и немногие задержавшиеся школьники недоуменно оглядывались. Ханнинг распахнул свою дверь и выглянул как раз в тот момент, когда она вылетела через широкую стеклянную входную дверь дикое, размахивающее руками пугало на фоне яркого сентябрьского неба.