Парень присел от неожиданности, но свист уже прекратился, а ветер исчез.

— Не бойся, сигнализация это. А теперь давай, вертайся обратно…

— Хочу, чтобы на этой полянке появилось сто тысяч таких же цветочков! — игнорируя совет очкарика, радостно завопил Сева.

Не успел он закончить фразу, как среди травы выросли алые цветы. Ровно сто тысяч. И каждый из них полыхал розово-красным пламенем. Теперь уже не только трава, но и сосны осветились. Да что там сосны! Столб алого огня взвился до небес!

Ослеплённый Серый закрыл глаза рукой и простонал:

— Ну, ты и балбес! Я же тебе говорил, чтоб убирался отсюда!

— Спокойно, чувак! — самодовольно сказал Сева. — У меня ж теперь ровно сто тысяч желаний в запасе!

— У тебя в запасе тысяча лет жизни в нашем лесу!

Но Сева не стал слушать его буркотню, сорвал второй алый цветок и задумался над следующим желанием. Как назло, в голову, кроме пресловутого миллиона, ничего не лезло. Однако почему бы и нет?

— Хочу миллион! — и уточнил: — Рублей!

Сева оглянулся. При ярком свете алых цветов он видел только странного худощавого типа. Миллиона, ни в чемоданчике, ни россыпью не наблюдалось. Надо говорить без пауз, понял Сева и четко произнёс:

— Хочу миллион рублей!

— Тьфу! — раздался смачный плевок очкарика. — Надо ж быть таким балбесом!

И Серый, произнеся заклинание переноса, исчез и тут же возник около костра туристов.

— Миша, этот… — он проглотил эпитет, — загадал полную поляну аленьких цветочков!

Топтыгин, уже поднявшийся, плюхнулся обратно.

— А я-то и думаю, откуда средь ночи заря взялась! Ты хочешь сказать, что он тоже здесь застрянет?

— Уже застрял!

— Погодите! — Николай схватил Топтыгина за рукав. — Куда Севку дели?