Привычка эта безнравственна - так я ему и сказал. Вульгарна - в этом он может положиться на меня. Общество ее порицает - это чистейшая правда. Она запрещена специальным актом Конгресса - не стану же я ему лгать. Я уговаривал - бесполезно. Я выговаривал - тщетно. Я просил - он скалил зубы. Я умолял - он заливался смехом. Я проповедовал - он издевался. Я грозился он осыпал меня бранью. Я дал ему пинка - он кликнул полицию. Я взял его за нос - он сморкнулся мне прямо в руку и заявил, что готов прозакладывать голову черту: больше я этого опыта не повторю.

Бедность была другим пороком, коим Тоби Накойчерт обязан был врожденному недостатку своей матери. Он был беден до отвращения, а потому, естественно, в риторических его фигурах никогда не слышался звон монет. Я не припомню, чтоб он хоть раз сказал "Бьюсь об заклад на доллар". Нет, обычно он говорил - "Готов спорить на что угодно", или "Пари на что угодно", или "Пари на любую ерунду", или, наконец, что звучало, пожалуй, гораздо внушительнее, - "Готов заложить черту голову!"

Эта последняя формула, видно, нравилась ему больше других, возможно, потому, что риску тут было всего меньше, а Накойчерт в последнее время стал крайне бережлив. Поймай его даже кто-нибудь на слове, что ж - невелика потеря! Ведь голова-то у него тоже была невелика. Впрочем, все это просто мои догадки, и я отнюдь не уверен, что поступаю правильно, приписывая ему эти мысли. Как бы то ни было, выражение это с каждым днем нравилось ему все больше, несмотря на чудовищное неприличие ставить в заклад, словно банкноты, собственные мозги, но этого мой друг не понимал - в силу своей испорченности, несомненно. Кончилось тем, что он отказался от всех других формул и предался этой с таким усердием и упорством, что я только диву давался. Впрочем, все это немало меня сердило, как сердят меня любые обстоятельства, которых я не понимаю.