— Нет, что вы.

— Когда вы начинаете работать?

— Сейчас. До свидания.

Медленно опустив трубку, я задавался вопросом: а не пришел ли я сегодня раньше в слепой надежде на этот звонок? Я злился сам на себя и задал своим девушкам хорошую головомойку.

Вернувшись с обеда, я спросил у секретарши, не было ли мне звонков.

— Только с телефонной станции, — ответила она. — У них что-то не в порядке.

Значит, это все-таки была случайность. Она не хотела мне звонить.

В четыре часа я отпустил девушек домой — в порядке извинения за утреннюю бестактность, — по крайней мере, мне хотелось так думать. До половины шестого я метался по комнате, страстно желая услышать голос Пэтси и понося себя последними словами за глупые фантазии.

В шесть я допил бутылку виски, оставшуюся с Нового Года, и отправился домой. Уже стоя у лифта я услышал звонок в кабинете. Я рванулся к двери и вихрем подскочил к телефону — чувствуя себя последним идиотом.

— Прескотт 9-3232, - выдохнул я.

— Простите, — сказала моя жена. — Я ошиблась…

Ясно, сейчас она позвонит снова. Придется разыграть маленькую комедию, чтобы она не догадалась, что это был я. Поэтому, когда телефон зазвонил, я снял трубку и, держа ее на удалении, самым суровым голосом принялся отчитывать своих отсутствующих девушек. Потом поднес трубку ко рту:

— Алле.

— Ой, какой вы… Как генерал.

— Пэтси?! — У меня перехватило дыхание.

— Боюсь, что да.

— Вы звоните мне или Жанет?

— Жанет, конечно. На станции все перепутали. Я им уже говорила.

— Знаю. Ну как работа?

— Ничего… У нас тоже есть начальник, который рычит совсем как вы. Я его боюсь.

— Позвольте дать вам совет, Пэтси. Не пугайтесь. Когда мужчина так кричит, он обычно скрывает свою вину.

— Не понимаю.