— Исход, будь он неладен, — проговорил Главный Мент, — так я и думал, исход. Бедный Сизарь, а ведь только по осени вместе на охоту ездили…

Он отхлебнул из стакана крепкого чая, ткнул в кнопку селектора.

— Слушаю вас, — немедленно отозвался секретарь.

— Владимир, вы помните, год назад ко мне на прием приходил отец Иоанн из какой-то там пустыни?

— Тот чокнутый монах? Да, конечно.

— Мы как-то помогли ему?

— Мы отправили его домой за счет ведомства.

— Я не об этом, он что-то просил для детей…

— Одну секундочку… — В селекторе явно слышался шорох переворачиваемых бумаг одновременно с щелканьем пальцев по клавиатуре. — Да, в детдом и интернат при монастыре Сергиевой Пустыни направлено сто комплектов армейского обмундирования малых размеров, валенки, армейские одеяла, четыре тонны макарон и круп, натовские сухпайки, присланные по части гуманитарной помощи еще при Ельцине. Кроме того, три контейнера конфискованных у пиратов видеокассет, компакт-дисков, ну и еще по мелочи. Четыре вагона стройматериалов развернули с южного направления, все равно ведь разворовали бы. Ну, в общем-то и все.

— Денег мы им дали?

— Нет, вы же знаете наши порядки и скряг в финуправлении. Но мы по линии МВД оплатили их объявления по всем крупным провинциальным газетам.

— Володя, вы можете прислать мне текст этого объявления?

Из селектора опять зашелестело и защелкало:

— А если минут через десять?

— Хорошо.

Главный Мент нажал кнопку отбоя и задумался. Монах, отец Иоанн. А ведь он тогда как раз и сказал это слово «исход». Да, именно так: «Господь объявит свою волю, и началом будет исход невинных из казематов». Что-то еще очень умное и важное, но Главный Мент не мог вспомнить, что именно. Еще бы, этот чокнутый монах объявился в приемной в самое неподходящее, неудачное время. Неудачнее не придумаешь. Июльский правительственный кризис, хохлы рвутся к портфелям силовых министров Содружества, этот неугомонный Лукашенко кричит: «Дайте мне МВД, и я наведу порядок в стране, как у себя в Беларуси».