Нишер чувствовал себя так, словно участвует в массовке на съемках фильма о Древнем Риме или, скорее, Вавилоне. Улица, насколько мог видеть глаз, была битком забита людьми, и все они занимались любовью — вдвоем, втроем, вчетвером… Но особенно поразила Нишера атмосфера, царившая над толпой: в ней не было и намека на сексуальность! Нет, это было настоящее море чистой любви, сочувствия, сострадания! Он заметил, что лицо Огуна начинает как бы таять, растворяться в волнах толпы, и крикнул:

— А как долго продлится подобное отношение ко мне?

— Возможно, отношение к тебе останется неизменным все время твоего пребывания здесь, — расслышал он голос Огуна.

Все время? Нишер даже представить себе этого не мог. А когда наконец до него дошел смысл сказанных слов, он лишь промолвил чуть ли не с благоговением:

— Вы хотите сказать… куда бы я ни пошел, везде?.. Огун только ухмыльнулся и исчез. Нишер представил себе, как вся планета занимается любовью, как в ряды сексуальных партнеров вступают все новые и новые участники… Да, это, безусловно, была самая настоящая Утопия! Нишер понимал, что ему необходимо каким-то образом доставить информацию о будущем в свой век, каким-то образом убедить людей… Он поднял голову и увидел… что находится в Центральном парке, перед входом в отель «Плаза».

— И, видимо, очередной скачок во времени окончательно лишил вас сил? — спросил Майлз.

Нишер с улыбкой потупился. Пик воздействия валиума на его организм был уже пройден; он быстро приходил в себя.

— Видимо, я не успел вписаться в нашу действительность, — сказал Нишер. Я полагал, что сразу смогу все всем разъяснить — просто схватить любого человека за руку и рассказать, как именно ему следует умерить свой пыл Я надеялся, что сумею показать людям, для какой замечательной любви приспособлены их тела… Видимо, я слишком ретиво взялся за дело; мною владел какой-то истерический запал; я просто всех напугал… А потом меня сцапали полицейские.