Он сел в машину, включил зажигание и отпустил тормоз. Сначала машина катилась медленно, потом все быстрее и быстрее и когда наконец достигла конца уклона, он включил передачу, послушал легкую вибрацию мотора и поехал. Кругом стояла удивительная тишина. Как и четыре часа назад, когда Харвей ехал на службу, дорога была совершенно пустынной. Конечно, кто-нибудь мог встретиться на обратном пути на фабрику, и это беспокоило его больше всего. Тогда он должен будет вернуться назад и исправить то, что сделал.

Наконец, он свернул с дороги, подъехал к задней части дома и остановил машину.

Дом стоял темный и тихий, и Харви довольно улыбнулся. Все шло, как надо. Он вышел из машины, крадучись подошел к черному ходу и вставил в замок ключ.

Бесшумно пройдя через кухню, стараясь не наступить на скрипящие половицы по середине пола, он открыл дверь в гостиную. И здесь все как надо: никого. Он прошел по короткому коридору к спальне и, легким нажатием пальцев, тихо приоткрыл дверь.

Они были тут. Как он и ожидал. Как то и было в предыдущие три ночи.

В лунном свете, рядом с Кэлом Ламбертом, Дорис казалась еще меньше, чем была на самом деле, почти ребенком. Они дышали тихо и глубоко, забывшись наркотическим сном, пьяные и изнеможденные. Харви даже не взглянул на стоящий на стуле возле кровати будильник. Знал, что он заведен на 8 часов утра, как это бывало в предыдущие разы и прекрасно представлял, как это происходило. Ламберт просыпался по звону будильника, одевался торопливо и спешил к себе домой, а Дорис набрасывала халат и шла на кухню готовить завтрак для мужа, который минут через 20 должен был вернуться домой.