Теперь ты знаешь, почему я спешу. Мне нужно найти мастера.

После того, как Майо закончил свой рассказ, наступило долгое молчание. Линда внимательно глядела на него, пытаясь скрыть предательский блеск в глазах. Наконец с наигранной беззаботностью она спросила:

— Где он достал барометр?

— Кто? Что?

— Твой друг Джил. Свой античный барометр. Где он его достал?

— Понятия не имею.

— Говоришь, как мои часы?

— Ну вылитая копия.

— Французский?

— Не могу сказать.

— Бронзовый?

— Вероятно. Как твои часы. Это бронза?

— Да. А какой формы?

— Как твои часы.

— Такого же размера?

— Точно.

— Где он стоял?

— Разве я не говорил? В нашем доме.

— А где дом?

— На Грант-стрит.

— Номер?

— Три-пятнадцать. А чего это ты?

— Так, пустое любопытство. Ну, полагаю, нам пора собираться.

— Не возражаешь, если я пройдусь один?

— Только не вздумай брать машину. Автослесарей всегда было меньше, чем телемехаников.

Майо улыбнулся и исчез; но после обеда все выяснилось — он достал кипу нот и повел Линду к пианино. Она была тронута и обрадована.

— Джим, ты ангел! Где ты это нашел?

— В доме напротив. Четвертый этаж, фамилия Горовиц. У них там еще масса пластинок, но шарить в темноте не слишком-то приятно, а на спичках далеко не уедешь. И кроме того, весь дом в какой-то пакости, вроде пчелиного воска, только потверже. Ладно, смотри. Вот это нота «до». Нам надо сесть рядом, подвинься. Белая клавиша…

Урок длился два часа, и после болезненного напряжения оба настолько выдохлись, что сразу отправились по своим комнатам.