Причалы, забитые товарами, и пропахшие рыбой склады вдоль берега, торговые ряды и тесно стоящие бедняцкие хижины сразу за ними, а выше добротные дома зажиточных горожан за высокими заборами. А еще выше, на обрывистой вершине холма – каменная стена, из-за которой виднеются лишь высокие крыши жилища местного феодала и белый купол храма.

Ну, и что тут смотреть?

Туристы засуетились, заозирались, восторженно заохали, как будто увидали нечто выдающееся.

Только я, да строгий мужик, спутник напористой блондинки, сидели со скучающими минами. Ну, я то понятно, а вот он почему?

– Вам не нравится этот вид? – вежливо интересуюсь, наклонившись к нему.

– А вам? – снисходительно усмехается он, окинув меня ехидным взглядом. – И почему на вы, что, с отсталой планеты?

– Ну,… почти. С Деллии. Но могу и на ты. Я Марта.

– Принято, – кивает он – А я Сид. Так, насчет вида, где ты видишь этот самый вид? Я не вижу. Ну не могу ж я охать над каждой речкой, окруженной уродливыми постройками! К тому же не сомневаюсь, что скоро и у самых восторженных зрителей пройдет эйфория. Ничего пока не чуешь?

Чую. Как не чуять! Мерзкий запах тухнущих рыбьих отходов. Неизбежный спутник подобных городов в этой стадии развития. И во многих последующих.

Тем временем серые животные, вид которых, мику, по закону языкового перевода, соотнес с близким, или похожим видом, существующим на далекой родине и называет бизонами, уже втащили повозки на небольшую площадь перед торговыми рядами.

Запах сразу стал гуще и ядренее, лишь слегка разбавившись дымом от примитивной неоштукатуренной печи, в которой коптилась рыба.

Толстенький, шустрый человечек в странной шляпе безошибочно выделил среди выбравшихся из повозок туристов Сида и рванул к нему.

– Я хозяй отель, – На плохой лингве заверещал он, – показать вам комнат. Мой слуг показать город. Желай ужин к наш господин, на закат, опоздать нет. Понимай?