— Можно подумать, у меня есть выбор, — иронично улыбнулся я, глядя в блеклые серые глаза Аргунова. Мне вдруг почудилось, что сквозь его тело проступает грязная бетонная стена. Но тут же все восстановилось. Секундный сбой графики?

— Выбор всегда есть, Андрюша, — хмыкнул он. — Только в твоей ситуации он не слишком разнообразен. Или ты произносишь Формулу Перехода, или, извини, остаешься здесь. В четырех бетонных стенах. Вывести тебя наружу я не смог бы даже при всем своем желании. Ты выбираешь форму смерти, не больше. Но и не меньше.

— А что, нельзя было пообщаться у меня дома? Еще до известных событий? Возник бы посреди монитора… Обязательно надо было меня сюда тащить?

— Обязательно. Формула не сработает, пока с тобой связан идентифицирующий файл. А убирается он, извини, только так. Отсюда и сюжет с вербовкой и вирусом.

— Кстати, что был за вирус? Интересно все-таки…

— Three-Half 2010, если тебе это что-то говорит. А если точнее, не было вируса. Сымитировал я червяка. Его-то как раз несложно. Старый хрыч Лозинский купился.

И тут я спросил то, что все это время не давало мне покоя.

— Но почему именно я?

— Психотип такой, — грустно обронил Макс. — Я же говорил, долго искали. Лишь тебя Формула Перехода способна превратить в нужный код. В информационном мире ты можешь стать только тем, чем был здесь, в жизни.

— Выходит, я не более, чем код-разрушитель? А я-то надеялся…

— Не больше, — подтвердил Макс. — Но никто, кроме тебя…

— Сериал такой был старый, — улыбнулся я.

— Знаю, — кивнул Макс. — Жена смотрела, не оторвать.