Скорее всего, богословы сочли бы сей парадокс происками дьявола и, возможно, оказались бы не так уж далеки от истины.

— О чем задумался, Паромщик?

— Об одном парадоксе.

— Я догадываюсь: тебя смущает, что я мертв.

— Вовсе нет. Ведь я и раньше знал, что подобное может случиться. Но столкнуться с ментальной копией в реальности… ведь мы были знакомы столько лет, и вдруг…

— Не беспокойся за меня, я наверняка уже на небесах по правую руку от архангела Врат.

— Скорее уж на подступах, — попытался пошутить я.

Отец Тэтлиш снова улыбнулся:

— Вот видишь, ты уже принял все как есть. С тобой всегда было легко, Паромщик.

— Мне о многом нужно тебя спросить…

— Нет, сначала о главном. Как ты уже догадался, меня уничтожили, чтобы не допустить нашей встречи. Но они не учли, что я заранее подготовил мнемописьмо. Не стану говорить, во что оно мне обошлось, ибо это уже не имеет значения. Я поступил правильно, и цель достигнута. Мы, несмотря ни на что, встретились.

— Ну да, — усмехнулся я.

— Случилось нечто невероятное.

Отец Тэтлиш сделал паузу, словно не зная, с чего начать.

— Скажи, ты что-нибудь слышал о пророчестве?

— О, их десятки…

— Я имею в виду самое главное пророчество!

— Не понимаю, о чем ты.

— Пророчество о человеке, от которого ЗАВИСИТ ВСЕ! — взволнованно проговорил священник.

— Кажется, я начинаю понимать. Это часть вашей веры? Ведь ваша церковь больше всех близка к христианству, к его древнему аналогу, некогда существовавшему на Земле.

— Ты прав, Паромщик, — кивнул отец Тэтлиш.

— И что за пророчество?

— Однажды среди нас должен появиться человек, в котором будет заключен весь наш мир, все наши судьбы и все наши жизни.