– Хм… Сестра, проводите меня.

Когда доктор и медсестра вышли, Саломон сухо сказал:

– Иоганн, вы кажетесь дряхлым, лишь когда вам это необходимо.

– Да, я действительно использую свои возраст и болезнь в корыстных целях. У меня нет другого оружия.

– А деньги?

– Ах, да… Если бы не деньги, меня бы уже не было в живых. Последнее время я как-то по-детски капризен. Можете объяснить это тем, что человек, который все время вел активную жизнь, чувствует себя разбитым, когда выбывает из игры. Но проще назвать мое состояние дряхлостью… поскольку только Богу и моему доктору известно, насколько одряхлело мое тело.

– Я бы объяснил это вашим омерзительным и несносным нравом, Иоганн, а не дряхлостью: ведь вы можете контролировать себя, когда захотите. На меня, однако, это мало действует.

Смит усмехнулся.

– Никогда, Джейк, я не буду грубить вам. Вы очень нужны мне. Вы нужны мне даже больше, чем Юнис… хотя она, конечно, много симпатичнее вас. Юнис, я себя плохо вел в последнее время?

Секретарша пожала плечами, сопровождая это движение кое-какими другими так, что на нее было приятно посмотреть.

– Временами – просто омерзительно. Но, босс, я научилась не обращать на это внимания.

– Видите, Джейк? Юнис умеет со мной уживаться, не то что вы. И я часто использую ее в качестве предохранительного клапана.

– Юнис, – сказал Саломон, – как только вам вконец осточертеет эта старая развалина, вы сможете начать работать у меня за то же жалованье… или даже за большее.

– Юнис, увеличиваю ваше жалованье вдвое!

– Спасибо, босс, – быстро ответила она. – Я это записала и зафиксировала время. Я сообщу о вашем решении в бухгалтерию.

Смит довольно улыбнулся.