– Не обращайте внимания на Симону, – сказал Торчи, – она сегодня не в духе. Как только станет прохладно, я ее как следует отколочу, и тогда к ней опять вернется хорошее настроение. – Не поворачивая головы, Симона что-то проворчала в ответ. Торчи подавил смешок.

– Не обращайте на нее внимания, синьор Дэвид, она ведь как ручная и безобидная кошка. Прошу вас, садитесь. У меня еще осталось немного виски, которое я приберегал специально для вашего прихода.

Я уселся за стол и стал наблюдать, как Торчи достает из буфета бутылку и стаканы и ставит их передо мной.

– Я хочу извиниться перед вами за утренний инцидент, – сказал он, разливая виски в стаканы. – Искушение было слишком велико. Вы же знаете, что я впервые тронул вашего клиента.

– Знаю, – сказал я. – Но зачем вы взяли бриллиантовую брошь? Ведь вы не смогли бы ее сбыть.

Торчи выпил виски и со вздохом сказал:

– Хорошее виски. Один приятель достал мне целый ящик. Попробуйте.

– Вам не удалось бы продать брошь, – повторил я. – Почему вы ее взяли?

– Да нет. Я смог бы ее продать. У меня есть один друг, который занимается бриллиантами. Он дал бы хорошую цену.

– Сколько, например?

– Не знаю точно. В соборе было темно, и я не смог ее разглядеть как следует.

Я вынул брошь из кармана и положил ее на стол.

– Разглядите ее теперь.

Торчи уставился на брошь, не скрывая удивления. Симона соскочила с кушетки и подошла к столу. Она встала за спиной Торчи и смотрела на драгоценность во все глаза.

– Принеси мне лупу, – сказал Торчи.

Девушка подошла к комоду, нашла лупу, которой пользуются часовщики и ювелиры, и подала ее Торчи. Он вставил лупу в глаз и принялся разглядывать брошь. Долго и молча изучал он брошь, а потом передал ее вместе с лупой Симоне. Та рассматривала драгоценность еще дольше. Потом положила все на стол и вернулась на кушетку. По-кошачьи растянулась там и закурила сигарету.