– Вы так думаете?

– Да.

– Прекрасно. Тогда я остаюсь. Но скажите, как вас зовут?

– Дэвид Чизхольм. А вас?

– Лаура Фанчини.

– Я считал вас американкой, но Фанчини – известная итальянская фамилия.

– Я и есть американка, но мой муж – итальянец.

Я бросил на нее быстрый взгляд.

– Итальянец или был итальянцем?

– Разве это так важно?

– Да.

– Все еще итальянец?

– Да.

Появился Пьерро с двумя бокалами «Кьянти» и сифоном.

– «Резотто» будет готово через пять минут, синьора, а пока позвольте предложить вам аперитив.

Я незаметно толкнул его в бок.

– Убирайся, Пьерро, ты нам мешаешь.

Он с улыбкой вернулся за стойку.

– А какой смысл вы вкладываете в мои слова «все еще»? – спросил я. – Он жив или мертв?

– И то и другое. Четыре года назад он попал в страшную катастрофу и с тех пор не двигается и не говорит. Но он жив.

– Это печально.

– Да, очень. – Она разбавила «Кьянти» водой из сифона. – Но это печально и для меня.

– Если бы я раньше знал об этом, то не поцеловал бы вас, – сказал я.

– А почему вы меня поцеловали? – спросила она, не глядя на меня. Ее тонкие пальцы вертели бокал.

– Сам не понимаю.

Она продолжала играть с бокалом. После долгого молчания она наконец сказала:

– Я почувствовала то же самое.

Сердце у меня сильно забилось.

– Вы попросили меня остаться здесь, – продолжала она, – значит, вы влюбились в меня с первого взгляда? Верно?

Я улыбнулся.

– Не совсем точно. Я поправляю вас. Просто при первом взгляде на вас я почувствовал как бы удар тока. – В этот момент появился Пьерро с «Резотто». Он поставил его. Мы молчали до тех пор, пока хозяин траттории не ушел от нашего столика.

– Я не могу понять, почему такой человек, как вы, занимаетесь работой экскурсовода, – сказала она.

– Для меня нет другой работы. Я не отмечен в полиции. Но это, конечно, тайна.