— Роба! — Девочка Ода, доев кашу, спрыгнула со стула, подбежала к роботу, схватила его за мягкие пальцы, потянула вниз.

— Да, маленький человечек, — улыбающийся Роб послушно наклонился.

— Что будет, если ты умрешь?

Робот вздрогнул. Пальцы его сделались крепкими, словно железные прутья. Зрачки глаз сузились, потемнели.

— Я не смогу выполнять работу, — помедлив, проговорил Роб. — Это плохо. Очень плохо. Я не хочу умирать…

Ночью Ата Текель видела сон.

Она была в раю. Безмозглая, словно робот, она отдавала домашнему слуге короткие команды, и тот с радостью спешил их исполнить. Рядом были Лон и Ода, немногословные, спокойные, неживые, они хаотично двигались по дому, перемещались с дивана на кровать, с кровати на кресло, надолго замирали перед работающим телевизором, смотрели в окно, рассаживались вокруг стола и требовали еды.

И Роб с готовностью мчался на кухню.

А потом он мыл посуду. И стирал белье. И мыл полы. И пылесосил ковры. И вытирал пыль. И чистил аквариум… Он играл с хозяином в шахматы и помогал хозяйке распутать пряжу, он возился с Одой и готовился встретить ее бабушку…

Время тянулось, сон не кончался, и Ата точно знала, что впереди у нее вечность.

Она командовала роботом и тем самым прислуживала ему.

В раю роботов Ата Текель стала рабом слуги…

Утро началось с того, что Роб разбудил Лона — главе семейства надо было отправляться на работу.

Лон, как обычно, вставал тяжело, прятал голову под подушкой, вяло отбивался от настырного робота — время было раннее, спать хотелось невыносимо. В конце концов он все же поднялся — и понял, что опаздывает. Обругав Роба, Лон быстро оделся. Торопясь, он оторвал пуговицу на рубашке и зло рявкнул на подскочившего робота: почему пуговицы так слабо пришиты? На столе стыл завтрак, но Лону было не до еды — он схватил бутерброд, сжевал его на ходу, глотнул кофе и исчез за дверью, искренне считая, что недобросовестный робот испортил ему день.