В Калифорнии он закончил университет, и там же взошла звезда его научной карьеры — в этом благословенном штате с самым прекрасным климатом, самыми сильными землетрясениями, самыми очаровательными женщинами и самыми высокими налогами. Хейдж трудился в Лос Аламосе, но вопросы разработки оружия (вроде «чистой» нейтронной бомбы) его не касались; он занимался теорией. Лейтон сначала вычислил его по статьям в «Физикал Ревью», потом познакомился лично — на одной из конференций, — после чего стал допекать Дж. просьбами о привлечении Хейджа к проекту.

Шеф МИ6А сопротивлялся отчаянно. Он признавал американцев как необходимое зло, как союзников, без которых Соединенному Королевству не выстоять против объединенной мощи восточных диктатур и стран общего рынка, однако посвящать их в тайное тайных… в секретнейший проект, от которого зависит будущее Британии!

Но Лейтон был настойчив. К тому же речь не шла о том, чтобы раскрыть перед янки все тайны, его светлости требовался Джек Хейдж, и только Джек Хейдж. Сам лос-аламосец оказался совсем не прочь сменить райский климат Калифорнии на лондонские туманы, во-первых, его привлекала новая загадочная работа, во-вторых, допекали калифорнийские налоговые инспекторы. Налогов Хейдж не платил — не то чтобы совсем не платил, но его доходы, включая сюда гонорары за всевозможные лекции и консультации, явно превосходили декларированную сумму. В Штатах это считалось тягчайшим преступлением, куда страшнее, чем смертоубийство.

Итак, Хейджа купили — вернее, выкупили или даже обменяли. Его контракт с Лос-Аламосским исследовательским центром был разорван, за что Британия расплатилась весьма щедро, передав заокеанскому союзнику три унции мутноватой жидкости в запаянном сосуде. То был некий чудодейственный эликсир для выращивания волос, доставленный Блейдом из его четвертого странствия, с которым английские химики и фармацевты так и не сумели разобраться.