- Какое счастье, что ты здесь есть! Мне говорили, что это так, но я не верил. Сказал себе: не поверю, пока не увижу.

- То есть... - не поняла она.

- В моем мире ты умерла, а я остался жив, - прошептал он.

Через пятнадцать минут Ольга Михайловна суматошно металась между плитой, столом и холодильником, не зная, чем таким невероятным угостить своего внезапно объявившегося сына. Впрочем, выбор был невелик: чайная колбаса да яйца. Она решила: пусть будет и то, и другое.

Пока колбаса жарилась, Эрик нетерпеливо приплясывал у плиты, хватал ломти со сковородки руками и отправлял их в рот целиком.

- Неужели в вашем мире еды не хватает? - покачала головой Ольга Михайловна и улыбнулась.

- Хватает, - отвечал Рик с набитым ртом. - Но переброс отнимает много энергии. Просто жуть.

- Расскажи мне о своем мире. Какой он? Лучше нашего? - попросила она.

- Не знаю. Там иначе... - Он запнулся. - Впрочем, я и вашего мира почти не видел... - он вновь запнулся и сбился с роли.

Мгновенно образовавшееся между ними доверие исчезло. Ольга Михайловна почувствовала неладное и посмотрела на гостя.

"Жулик? - пронеслось в голове. - Я никогда не была так счастлива, как последние полчаса", - подумала она и вздохнула.

- У нас каждый сам по себе, - спешно заговорил Рик, - каждый носит оружие и воюет сам за себя. Ты невозможно одинок и в столкновении с другими теряешь частицы самого себя, ты все время как будто таешь, уменьшаешься, постепенно превращаясь в "ничто". - Он опять нащупал нужную тональность, голос его зазвучал убедительно, ему просто нельзя было не верить.

Это его стихия - ирреальность, которая кажется подлинней реальности.

- Чем же мне тебя еще угостить? - засуетилась Ольга Михайловна, будто извиняясь за то, что минуту назад усомнилась в своем ненаглядном Эрике. А, знаю! Сгущенка! Или... - Она опять засомневалась. - Ты, может быть, ее теперь не любишь?