Через некоторое время лиана медленно и осторожно отстранила от вены свою верхушку, покрасневшую от крови. Она позмеиному сползла вниз по спине зверя и скользнула в отверстие в стебле, откуда появилась.

С глаз животного спала молочно-белая пелена, оно слабо защебетало и зашевелилось. Почувствовав, что Измаил стоит совсем рядом, существо скрылось в джунглях. Но двигалось оно уже не так проворно, как раньше.

Сначала Измаил собирался последовать примеру животного - вонзить палец в темную отметину на стручке и попить из него. Однако теперь он подумал, что это небезопасно. Не было ли в этом питье какого-нибудь паралитического вещества? Вдруг каждый раз, как кто-нибудь выпьет эту жидкость, наружу выползает лиана и присасывается к вене? Не было ли это странным симбиозом, обычным для здешних природных сообществ,, но пагубным для него?

Конечно, ничто ему не помешает сорвать стручок и войти в море, где лианы не достанут его, когда он напьется.

Но что, если эта вода содержит что-то такое, что парализует не только тело? Что, если эти стручки - что-нибудь вроде плодов лотоса[Люди племени лотофагов, согласно "Одиссее" Гомера, поедали лотос, чтобы забыть прошлое. (Здесь и далее примеч. пер.)], вкусив которых он вернется в джунгли и сам пригласит кровососа пообедать собой?

Пока Измаил стоял в нерешительности, каждой порой своей кожи жаждая воды, такой доступной, но одновременно опасной, он увидал, что несколько лиан выскользнули из многочисленных отверстий в стеблях. Все они потянулись к стручку, накрыли его, выделили зеленоватую слизь, проевшую оболочку стручка, и вскоре каждая из лиан потянулась назад, скрутив кончик в кольцо, сжимавшее кусок кожуры.

Неудивительно, что земля выглядела такой опустошенной.

Растения питались собственными плодами. Не было сомнений в том, что они поедали и все органические останки. А кроме органики, которую они произвели сами, в качестве пищи им нужна была кровь.