- Но как?.. - спросил Измаил. Девушка коснулась его руки.

- Смотри, - сказала она.

Корабль шел на всех парусах. Он двигался быстро, но такой скорости было недостаточно, чтобы догнать кита. Потом от большого корабля отделился предмет размером поменьше, а за ним другой.

Они имели форму иглы, и, как сказала ему Нэймали, экипаж в них лежал, вставая лишь в случае необходимости. На носу было специальное закругление, чтобы там было не так тесно, как в остальном помещении. Оно было необходимо, поскольку там вставал гарпунер, когда надо было бить кита, там же лежали гарпун и длинный линь.

Он наблюдал, как сверху и снизу вельбота, как и с обеих его сторон, выдвинулись мачты. Потом подняли прозрачные паруса, и лодка понеслась к красному облаку.

- Как им удается убирать и ставить паруса, не залезая на мачты?

- Это делается с палубы, - ответила она. - Считается, что это придумал Заларапамтра, но я думаю, что так поступали задолго до его рождения.

Вельбот висел на хвосте у левиафана, который, казалось, и не замечал этого. Он слой за слоем углублялся в красное - концентрация этих живчиков время от времени менялась. Лодка шла уже рядом с огромным зверем и теперь оказалась по другую сторону красной тучи, так что Измаил потерял ее из виду.

Измаил повернулся посмотреть на пролетавших над ним животных, а потом увидел, как один из левиафанов в задней части стада внезапно взмыл вверх. При этом он выпустил серебристый фонтан - водный балласт, который запасался в пузыре для двух целей: во-первых, чтобы охлаждать поверхность тела, когда это необходимо, а во-вторых на случай опасности, когда надо было уменьшить вес, чтобы быстро набрать высоту.

Теперь Измаил увидел и вельбот, привязанный к киту тонким линем, один конец которого был утоплен в голове чудовищной рыбы. Небесный кит в отличие от обычного не ушел на дно, а воспарил к верхним пределам атмосферы.

- Он может долго летать на таких высотах, где человек сразу задыхается, - сказала Нэймали. - Иногда кит настолько велик, что может затащить туда лодку, тогда гарпунер должен перерезать линь до того, как ему станет дурно и он перестанет понимать, что происходит.