Вот на старом велосипеде проехал местный почтальон, проскрипела в булочную фрау Бальвиг. Значит, одиннадцать пятнадцать. Площадь пересек сержант Вальц, гордо неся над брючным ремнем объемистый живот. Приложив два пальца к фуражке, поприветствовал молчаливого спокойного иностранца, две недели назад снявшего номер в гостинице «Бирен-платц» и с тех пор ежеутренне завтракавшего в кафе на площади Святого Августина. Иностранец на удивление быстро включился в ритм городка и стал частью привычной обстановки.

Именно этого и добивался Граев. Научившись сливаться со средой обитания, постигая рисунок жизни городка, он получал возможность принимать сигналы, поступающие от любого чужеродного тела, попадавшего в эту тихую заводь.

Бирен идеально подходил для встречи с представителем заказчика. Для того, кто живет доставкой, осторожность, особенно осторожность в выборе клиентов, — это гарантия жизни. Пусть не всегда счастливой и не обязательно долгой.

Приближение «гостя» он почувствовал еще до того, как тот появился на площади. Заметно подтянул спину сержант Вальц — значит, в его поле зрения попал кто-то, кого здесь в это время быть не должно. Значит, чужой. Не местный. Случайный турист? Или…

Прохожий, вынырнувший из узкой, полной прохладной тени улочки, внешностью обладал неброской, костюм имел хороший, но не последний писк моды, а удобный, ладно скроенный, шляпу носил, как принято в Южной Европе — сдвинув на лоб так, чтоб поля нависали над глазами, оставляя их в тени. Но выглядело это ненарочито — просто прикрыл глаза от солнца, день яркий, ничего удивительного. Незнакомец шел легко, по сторонам не глядел, руки держал в карманах. Словом, производил впечатление уверенного, знающего себе цену господина.

Но Граев видел и то, чего увидеть могли немногие — как чуткие черные жгуты вьются вокруг этого человека, выстреливают в стороны, ощупывают оконные переплеты, скользят по балконам, просачиваются в щели чердачных окон и возвращаются обратно.