Возвращение на Цереру заняло всего час. Но Кубо сумел улучить несколько минут для разговора с Дальтоном, прежде чем вывел Дугала Мак-Дугала на поверхность.

— Вы можете бороться с помощью этого, — Кубо обвел вокруг себя рукой, — я имею в виду, вы могли сказать «нет», и тогда, держу пари, вас отсюда ни за что было не выманить. Почему вы согласились?

С того момента, как они опустились в глубины Галлимофриса, Кубо не переставал дивиться. Атмосфера, царившая здесь, заставляла думать, что они оказались при дворе герцога Босни. Все говорило об этом: и то, как Дальтон словно ненароком отдавал распоряжения, и то, как все спешили их выполнить, и то, как все раболепствовали, низко кланялись и пресмыкались. Никто ни на Церере, ни где-либо еще не имел такой власти над людьми.

Изменения произошли не в жителях Галлимофриса, а в Чене Дальтоне. Кубо помнил его невинным покладистым юношей. Теперь он стал холодным и расчетливым мужчиной. Его лицо говорило о том, что он многое повидал и делает только то, что хочется ему.

— Я не знаю, почему вы дали согласие, — продолжал Кубо, пока Чен молча изучал его, — я имею в виду, инопланетяне...

— Они не нравятся вам, не так ли?

— Не то слово. Меня трясет от них. Особенно от энджелов. Они не просто не гуманоиды. Они даже не животные. Почему вы согласились встретиться с ними?

Фламмарион с удовлетворением заметил, что Дальтон не возвращается к своему излюбленному «Я делаю это на благо человечества». На его отмеченном временем лице появилось странное выражение. Смесь недоумения и раздражения.