В любом случае, Чена Дальтона такие вещи давно уже не удивляли. Он согласно кивнул.

— Мы поняли. Я буду единственным представителем людей.

— Что ж, если все в сборе, мы можем начинать, — объявил энджел.

Наступила тишина. Пауза была такой долгой, что Фламмарион решил, будто в аппаратной Милли пропал звук. Наконец пайп-рилла свернула конечности, издала звук, похожий на жужжание, и сказала:

— Двадцать лет назад члены Звездной группы вынуждены были предпринять ряд действий, о которых мы теперь сожалеем. Людям, которые, как мы знаем, являются разумными существами, был запрещен доступ ко всем входным порталам, кроме тех, которые находились в непосредственной близости от их солнца. Установить такой карантин было нелегко. Такое решение было принято для того, чтобы избежать многочисленных инцидентов, в которых участвовали корабли землян. Они занимались космическим пиратством. Мошенничеством. Жестокость и предательство были им не чужды.

К концу этого монолога пайп-рилла так распалилась, что частицы, составляющие тинкера, поднялись вверх и взволнованно закружились вокруг него.

Узкое туловище пайп-риллы подалось вперед.

— Чен Дальтон, мы не обвиняем лично вас в совершении таких проступков. Вы ведь работали вместе с нашими коллегами на Траванкоре. Ваши действия характеризуют вас как простого и честного человека.

Фламмарион взглянул на Милли.

— Двадцать лет назад, возможно, так оно и было. Но посмотри на него сейчас.

Чен кивал в такт словам пайп-риллы. Его усталое помятое лицо выражало циничное удовлетворение.

— Приятно слышать такие вещи из ваших уст. Пайп-рилла продолжала:

— И, тем не менее, представитель того или иного вида должен нести ответственность за действия всех своих соотечественников. Если люди не выражают готовности решить проблему, то мы — пайп-риллы, танкеры и энджелы — вынуждены сделать это за них. Мы закрыли систему межзвездного сообщения для людей. Они теперь не имеют к ней доступа.