— Нас раздавит. А что двигатель?

Замечание было не лишено смысла, но Бони вздрогнул. Приписываемые ему научные и инженерные знания были по большей части выдумкой, но, несмотря на это, он был весьма сообразителен и тонко чувствовал, что можно, а что нельзя делать в том или ином случае. Летать на космическом корабле под водой определенно было невозможно.

— Только не термоядерный. Это исключено. Я могу попробовать настроить дополнительные ионные двигатели на работу в воде, если это, конечно, вода. Но мне придется выйти наружу, чтобы отрегулировать кое-что.

— Так выйди. Надеюсь, это ты можешь?

— Могу. Скафандр подойдет. Но попасть назад будет сложновато. Переходной шлюз зальет водой, и нам придется поднять давление воздуха до максимума, чтобы ее вытеснить. — — Бони задумался. — Будь у нас время, мы смогли бы это сделать. Но его у нас нет. Если мы будем погружаться с такой же скоростью, то еще несколько минут — и корпус начнет деформироваться.

Фрайди бросил на Бони осуждающий взгляд, словно виной всему был механик.

— Тогда держитесь крепче. Я включу двигатель, а там будь что будет.

Он направился к каюте управления, оставив Бони наедине со знакомым ощущением. Из огня да в ... А, собственно говоря, куда? Бони вместе с Фрайди и «Настроением Индиго» занесло к «горячей точке» Солнечной системы, Вулкану Нексус, и для чего? Для того чтобы избежать проблем в Солнечной системе. И что же? Он оказался лицом к лицу с еще более серьезной проблемой.

Он настороженно наблюдал за зеленой субстанцией за стеклом иллюминатора. «Что будет, если ядерный двигатель включить под водой?» — Познания Бони в области ядерной физики были весьма обрывочны. Но он подозревал, что таким образом можно спровоцировать в воде ядерную реакцию, а затем гигантский взрыв, который уничтожит все вокруг. — Но вода ли снаружи? Вроде бы вода. Но Водоворот Гейзеров — чрезвычайно загадочное место, которое прежде не исследовали». Будь в распоряжении Бони несколько минут, он взял бы пробы, провел анализ, чтобы убедиться, что снаружи действительно вода. Но этих минут у него не было. Из кабины послышалась громкая брань: