А теперь он еще и заговорил. Не просто заговорил, а начал читать мораль. Вопреки ожиданиям его голос оказался не по-старчески скрипучим, а зычным, и гулко отдавался в голых стенах кабинета и хрупкой черепной коробке Чена Дальтона.

— Я полностью разделяю вашу антипатию и абсолютное недоверие к инопланетянам, мистер Дальтон, — генерал круто развернулся, загрохотав ботинками. — Мы не хотим их присутствия на борту. Да и вообще, что они такое? Пайп-рилла — не более чем переросший жук-богомол, урод, слепленный из пустых трубок. А у отдельно взятого компонента составного тинкера мозгов меньше, чем у слепня. Поэтому они и собираются тысячами, чтобы хоть как-то сравняться по разуму с человеком! Что касается энджелов, то они, на мой взгляд, и вовсе просятся в кастрюлю с другими овощами. — Ботинки вновь загрохотали.

— А если речь заходит о таких человеческих достоинствах, как смелость и сила, то что мы видим? Мы видим, что их недостает. Инопланетяне — все инопланетяне — в большинстве своем трусливы и малодушны. Они всего боятся и дрожат. Мысль о том, что эти существа способны ограничить доступ человека в космос через систему межпланетного сообщения, настолько возмутительна, что у меня нет слов.

Чену хотелось сказать, что он работал с этими существами на Траванкоре и они нравились ему. Несмотря ни на что, нравились. Ему просто не хотелось бы, чтобы они оказались рядом, если вдруг в Водовороте возникнет опасная ситуация и придется обороняться.

Но у него не было сил говорить, а генерал по-прежнему мерил кабинет шагами.

— Но, несмотря на это, мы не должны позволить естественному чувству отвращения помешать решению нашей первоочередной задачи. Мы объединимся с ними, чтобы положить конец карантину.