— Продай им коллекцию фильмов про Джеймса Бонда, истосковались небось.

— Прекрасно! Почти в точку! Но не спеши, зендян нужно взять за душу. Надо продать им…

Виталик схватил лежащий у меня на коленях журнал и скрутил его в трубку. В глазах моего приятеля отражался свет местных звёзд, отчего казалось, будто они горят своим безумным светом.

— Скажи, Паш, сколько, по-твоему, стоит «Джоконда»? —  он нетерпеливо похлопал журналом по ладони.

— Репродукция? Бакса два, если небольшая.

— Нет, настоящая. Подлинник. Кисти Леонардо.

— Она же не продаётся.

Виталик отмахнулся от меня журналом.

— Брось. Всё продаётся. Так вот, «Джоконда» оценивается примерно в 170 миллиардов долларов. «Авиньонские девицы» — в 140. «Руанский собор в полдень» — в 110. А теперь смотри!

Он развернул журнал, шумно пролистал до одной из последних страниц и плюхнул его мне на колени, припечатав ладонью. Я узнал фотографию. Журналы успели порядком растиражировать снимок небольшой скульптурки, ставшей самым известным произведением искусства из тех, что создали люди, заключённые на Зенде. Небольшая фигурка из цветного полупрозрачного камня: фигура женщины, держащей ребёнка на руках. Женщина выглядела грустной, голова её была изящно наклонена чуть вправо. Скульптурка была ловко подсвечена, так что казалось, будто сияние исходит откуда-то изнутри её.

— В просторечии «Зендийская мадонна». И как думаешь, сколько она стоит? Я тебе скажу: её оценивают в 150 миллиардов местных денег. А курс местной валюты к земной знаешь какой? То-то.