Стюардесса принесла нам вино.
— Доброго вечору, пане. Куди Вас доставити: до отелю чи магазину. У магазині ще тривають роботи, тому…
— Переводчика, нах! — затребовал Виталик. — Надоело разбирать ваш полуукраинский.
Я повесил сумку на плечо и помахал Виталику.
— Удачи! Береги бороду, нахал, — сказал я первое, что пришло в голову. В ушах ещё звенело от гула посадки, я принюхивался к местному воздуху, но пока слышал лишь запах топлива.
— А ты не теряйся, — подмигнул он мне. — Как закончишь работы — звони, прокатимся на острова.
— Перекладача пану Ягодову, — услышал я краем уха, затем кто-то толкнул меня в плечо, и я поспешил в общий автобус. Виталик повернулся к поданому автомобилю, ему открыли дверь.
Когда автобус подрулил к терминалу, на оконном стекле показались капли грибного дождя. «Небесный маркетинг» — всплыла фраза. Что он имел в виду?
— Почему «небесный»? Маркетинг? Может, ты хотел сказать «космический»?
— Нет, именно небесный, — Виталик ответил так быстро, как будто весь день ждал этого вопроса.
Трясло нещадно: нас тащил на себе рахитичный мотопланер о двух водородных двигателях. Антигравы и реактивные самолёты на Зенде были запрещены местной властью, как и всё, что могло загадить курорт. Говорят, что водород из тех же параноидально-бережливых соображений производят за пределами зендийской атмосферы, так что позволить себе такую прогулку могли немногие. В числе немногих был Виталик. Сейчас он, несмотря на тряску, сохранял важный и уверенный вид, держа руки на объёмном животе. Он даже лениво перебирал пальцами, как будто находился в домашнем кресле у камина.