На это у него ушло чуть более двух часов и когда он, наконец, разобрался, что и на кого нужно вешать и цеплять, совсем уже рассвело. Оба летуна за это время отошли подальше от поляны и вернулись на неё, сделавшись намного стройнее, чем были до этого. Вскоре и грифон, и дракон стояли под седлом. Однако, когда Легар подошел к Бурану с вьюком, тот попятился назад и энергично замотал своей огромной, орлиной головой с белыми перьями, отказываясь от такой нечаянной радости. Юный рыцарь неба опустил вьюк на траву, ткнул в него пальцем и сказал:

   - Значит так, Буран, говорю тебе это в первый и последний раз. Во время длительных перелётов, ты летишь навьюченный, а я на Эолтане. Когда лететь придётся недалеко или по какому-то важному делу, я лечу верхом на тебе, Эолтан сам по себе, а Клык остаётся стеречь наш шелковый замок. Если нам придётся лететь в бой, то я лечу на драконе, а ты прикрываешь нас с тыла. А теперь опускайся, чтобы я положил на твоё седло вьюк или ты вообще полетишь отсюда, куда тебе вздумается потому, что немедленно выйдешь в отставку.

   Грифон шумно засопел, как овр, затем заклекотал, но всё же опустился на брюхо и Легар закрепил на нём довольно тяжелый вьюк. Буран поднялся помотал им из стороны в сторону и расправил свои огромные крылья, приготовившись к полёту. Дракон, тихо ворча что-то себе под нос, без всякой просьбы лёг на живот и лишь нервно дёрнул хвостом, когда Клык запрыгнул в специальную корзину, изготовленную из того же серебристого, лёгкого металла, что и навадор, прикреплённую к седлу позади наездника. Вчерашний пастух сел в удобное белое седло со спинкой, пристегнулся, опустил вниз подлокотники и через пару минут они уже поднимались в небо. Буран поднимался в небо с довольно большой скоростью, делая крыльями мощные взмахи. Эолтан махал своими перепончатыми крыльями реже, но не отставал от него. Наконец грифон поднялся на высоту в пять лиг и полетел вперёд с ещё большей скоростью.