Огонь что в Призрачной Долине, что за её пределами, что ни говори, являлся самым лучшим средством для отпугивания диких животных, пусть они будут хоть трижды хищниками. Во всех пяти пещерах, в которых обычно ночевал Легар и его сменщик, а в каждую из них он загоняя стадо из полутора сотен овров, имелся приличный запас хвороста. Они привозили его на оврах из Призрачной Долины и только поэтому пасли их так далеко от Каменного Барьера, всего в полутора лигах от Дикого Леса, где трава росла особенно высокая и сочная.

   С того места, где он лежал у входа в большую пещеру в верхней части высокого холма, похожую на кувшин с узким горлышком, Легар хорошо видел небо. Чуть ли не половину небосклона. Да, он и ложился спать с таким расчётом, чтобы посмотреть на звёзды и особенно Двух Небесных Братьев, на то, как они станут один за другим подниматься из-за вершин деревьев. В Призрачной Долине, небо всегда, и днём, и ночью, затянуто голубовато-серебристыми облаками и звёзд никогда не видно. Даже свет Небесных Братьев не способен их пробить, хотя в такие ночи, когда они делаются круглыми и светят особенно ярко, ночью в Призрачной Долине не так темно. Легар дожидался той минуты, когда Два Брата начнут подниматься на небо и вскоре стало светлее, из-за верхушек деревьев поднялся Старший Брат и залил склоны своим нежным, серебристым светом. Вслед за ним через час должен был взойти Младший Брат.

   Немногие жители Призрачной Долины могли видеть такую красоту, но очень хотели, да, не могли. Собственно и Маривия стала его любовницей только потому, что хотела хоть одним глазком взглянуть на звёзды и особенно на Двух Небесных Братьев и он ей показал ночные светила. Из Призрачной Долины вели наружу двадцать четыре длинных, прямых и широких тоннеля. Их великие маги создали в те же времена, что и сами долины, и оснастили Каменными Стражами, а попросту разъезжающимися каменными воротами. Открыть эти магические ворота, стоящие на входе в тоннель и на выходе, смотря куда ты идёшь, могли только те пастухи, которые отваживались пасти овров на Последнем Рубеже своими специальными жезлами, то есть пастушьими палками, правда, очень древними, искусно вырезанными из какого-то чёрного дерева и сплошь покрытыми узорами.