— Увы, миледи, так оно и есть, — ответил слуга. — Говорят, что милорд задохнулся во время ужина, подавившись кусочком панциря омара.

— Верно, Альфред. Как, однако, неосмотрительно с его стороны. Один из тех редких случаев, когда хорошая жизнь оказывается вредной для здоровья.

Глаза Молли все еще оставались круглыми от удивления.

— Но «Фейрборн и Джарндайс» это…

— Верно, моя милая, это публичный дом. Ну а я, давай не будем проявлять излишней чувствительности, широко известна как Королева Блудниц.

За спиной Молли, отрезая ей пути к отступлению, тут же вырос лакей по имени Альфред.

— А ты, Молли, надеюсь, станешь одной из лучших девушек моего заведения.

А тем временем в кабинете бидла Смотрящая слилась с реальностью работного дома. Ей было дозволено только одно вмешательство, и оно оказалось одним из самых удачных. Небольшое. Каким ему и полагалось быть. Его даже трудно назвать настоящим вмешательством.

Первоначально бидл намеревался отдать опекунские документы Молли на большую бойню близ Крингли-Корнер, но на этой тропе реальности было видно, как буквально через месяц с небольшим Молли возвращается обратно — ее отсылают назад в работный дом за неповиновение. Что было бы не слишком выгодно для Смотрящей и ее замыслов.

Оказалось удивительно легко заставить мысли бидла отклониться на самую малость в сторону, чтобы в его голове сформировался новый замысел. Куда сложнее было повлиять на волевое, стальное сознание Эммы Фейрборн, однако и это стало возможным в пределах допусков вмешательства, дозволенных Смотрящей. В данный момент бидл сидел за письменным столом, подсчитывая, какое количество денег осядет к концу недели в его карманах.

Смотрящая сделала все для того, чтобы в густом химическом супе мыслей этого хапуги все было четко и объяснимо. Нечто непонятное, возможно, шестое чувство, заставило бидла почесать затылок и глянуть прямо туда, где стояла Смотрящая.