Сам Оливер придерживался того же мнения, однако никогда не рассказывал ни дяде, ни домоправительнице о своих холодных, мрачных снах.
— Каким недобрым ветром тебя принесло к нашему порогу, Гарольд Стейв? — поинтересовалась демсон Григгс.
— Называйте меня просто Гарри, демсон Григгс, — попросил гость.
— Ну что ж, раз ты все-таки снова оказался здесь, то я лучше закрою на ключ хозяйский шкафчик с бренди. Не удивлюсь, если ты еще не покончил со своими грязными привычками, пьянками да гулянками по всему королевству и другим странам.
— Кто же это так усердно чернит мою репутацию? — поинтересовался Гарри, озадаченно почесав голову. — За последние две недели моих губ не коснулась ни одна капля старой доброй веселящей жидкости, демсон Григгс.
— Твои выходки просто невыносимы. Не удивительно, что во флоте не стали с тобой церемониться и быстро выставили вон. — Демсон Григгс ткнула в Гарри Стейва толстым как сосиска пальцем. — Так что даже не надейся встретить под этой крышей более радушный прием.
Вопреки суровым словам домоправительница распахнула дверь, впуская Стейва в дом. Приняв у гостя летний дорожный плащ, она повесила его в прихожей на похожую на бычьи рога вешалку. Просторный вестибюль был залит ярким солнечным светом. Ближе к вечеру, солнце скрывалось за гребнем Тоби-Фолл-Райз, тень исполинской дамбы падала на их дом, и тогда северный край Хандред-Локс соответствовал своему названию — Темный Угол. В это время суток демсон Григгс обычно начинала зажигать по всему дому масляные лампы, наполненные жирной кровью массивных морских чудовищ — острозубое. Этих тварей сотнями отлавливали в море Сепии и отправляли на переработку в расположенный на возвышенности Шипмен-Таун.