— Плохи дела, — произнес бригадир.

— Сколько раз я говорил в совете графства, что нам не хватает людей, — пояснил сержант. — Может, теперь они прислушаются к моим словам, после того как у нас произошло убийство?

— Нет, — возразил бригадир. — Я имел в виду, что плохи дела для тебя.

С этими словами он вскинул руку с кортиком, и, вонзив его Кадбену в живот, несколько раз повернул. Сержант отпрянул назад. Изо рта у него выплеснулась струйка крови. В следующее мгновение согнутая в локте рука Бейтса замком сжала мальчику горло. Ударив второй рукой его в спину, он заставил Оливера упасть на колени.

— Как ужасно, — процедил Морган, внимательно и бесстрастно наблюдая за предсмертными судорогами Кадбена, — когда молодой человек неожиданно становится феем и убивает всех, кто оказался в этот момент в доме.

Его коллега несокрушимой стеной навис над Оливером, придавив его к полу.

— И убивает надзирающего за ним полицейского.

Оливер почувствовал, что у него больше нет сил сопротивляться. Бригадир тем временем извлек откуда из-под кителя веревку с петлей.

— После чего мальчик, терзаемый стыдом и раскаянием, вешается прямо в помещении полицейского участка.

Опустившись вниз, петля легла на шею Оливера, и начала затягиваться, врезаясь в горло.

— Как ты думаешь, капитан, сколько он протянет? — поинтересовался Морган.

— С его весом? — ответил Бейтс. — Минуты три.

— Нет, так дело не пойдет. Маловато, — посетовал Морган. — Спорим, что дрянной мальчишка проболтается в петле шесть минут, прежде чем сдохнет.

— Нет. Он окочурится куда быстрей. Слишком тощий.

— Ставлю гинею, что выдержит. Идет, капитан?

— Договорились, старый негодник.

Оливера поставили сначала на ноги, затем на стул, а веревку, перебросили через потолочную перекладину.