Ничего замечательного она пока не делала, но это был вступительный танец, так сказать, для разогрева публики. Танцовщица была весьма хороша собой, а ее одежда почти не скрывала нежных изгибов и выпуклостей. Так что публика вполне разогрелась и без стриптиза.

Музыка замедлилась, все чаще замирая на кадансах. Танец постепенно перешел в плавные движения, наподобие ритуальных. Под эту мелодию дюжие ассистенты вынесли на помост тяжелую металлическую плиту с углублением посредине. Один из них передал танцовщице две странные штуковины в форме массивных металлических конусов. Таирия закрепила их у себя на ногах, перевернув остриями вниз. Основания конусов как-то привинтились к ее подошвам около носков, а вершины уперлись в пол. Девушка балансировала на этой странной обуви, сохраняя равновесие только за счет постоянного движения.

Оркестр снова прибавил ритм, Таирия продолжала что-то изображать, кружась и переступая с ноги на ногу. Она взошла на плиту, металл звякнул о металл. Конус на ее правой ноге вошел в углубление на плите.

Тогда Таирия сделала несколько резких толчков, раскручиваясь вокруг своей оси. Металлический конус легко скользил в ямке, почти не мешая вращению. Получился как будто живой волчок или юла.

Музыка постепенно ускорялась, и вслед за музыкой набирала обороты танцовщица. Поначалу она еще пыталась изображать что-то околохудожественное, но потом сосредоточилась на одном: быстрее, быстрее, быстрее… Ее силуэт постепенно расплывался. Прежде, чем лицо Таирии превратилось в серый смазанный вихрь, я заметил, как она закрыла глаза. Немудрено: при такой скорости она все равно не смогла бы ничего рассмотреть вокруг себя.

Время от времени раздавался резкий стук – это она ударяла левой ногой об основание, ускоряя свое вращение. Публика замерла, разинув рты – зрелище в самом деле было необычное. Невозможно было даже сосчитать, сколько оборотов она делает в течение удара сердца – пять, десять? Сейчас ее тело представляло собой волчок, сохранявший устойчивость за счет вращения.