Так что, не в характере Джона Кеннеди было идти на уступки в столь принципиальном вопросе как контроль над Кубой и Черноморским регионом. Но он всё-таки пошёл, и на то были основания. Однако об этих основаниях знали всего лишь четверо: сам Джон Кеннеди, его брат Роберт Кеннеди, некто Михаил Андреевич Суслов и переводчик администрации президента по имени Питер Бак. И только последний из перечисленных дожил до конца века и мог бы рассказать, что произошло на самом деле.

Для Питера Бака эта история началась в 1950 году, в самом начале Корейской войны. Баку тогда только что исполнилось двадцать два года и его призвали на срочную службу. До того он учился в колледже, но особой тяги к иностранным языкам не испытывал. Пройдя отборочные экзамены в армии, Питер Бак, неожиданно для самого себя, проявил лингвистические способности и очутился в Монтерее, в военном институте иностранных языков. Дальнейшее привело Бака и его преподавателей в изумление: к концу первой же недели Питер оторвался от своей группы месяца на два. Бак не только быстро овладел русским алфавитом, синтаксисом и грамматикой, но и мгновенно воспроизводил любой диалект, на котором говорил его собеседник. Ещё через неделю Бака отчислили из группы, объяснив, что его присутствие деморализует остальных курсантов. Теперь с Баком не только занимались по индивидуальной программе, но и сам он стал объектом изучения для психологов, пытавшихся понять секрет его феноменальных успехов в овладении русским языком. Однако секрет так и остался секретом. Во всех тестах Питер выдавал средние результаты, а «зацепок» в его прошлом (и в прошлом его родителей), которые могли бы объяснить феномен, выявить не удалось.

К концу года Бак свободно говорил почти на всех диалектах русского языка, которые были известны его преподавателям. Пришла пора отдавать долг родине. Сначала Питер отправился в отдел Пентагона, где переводилась советская военная документация, полученная по разведывательным каналам.