Пилоты завздыхали.

– Помянуть бы надо ребят, – сказал Лукашевич. – Столько дней уже прошло, а мы и не собрались.

Золотарёв, выпрямившись, поискал глазами официанта, нашёл и поманил пальцем.

– Пивом поминать – грех, – сообщил он друзьям. – Водку закажу.

– Самое ужасное во всём этом, – говорил Кадман, словно и не расслышав реплик пилотов, – что история эта не закончилась. Ещё будут и бои, и жертвы…

– За нас беспокоишься? – поинтересовался Стуколин. – Ты за нас не беспокойся. Мы живучие…

– И везучие, – добавил Лукашевич. – А главное, Антон, мы сами этого хотели…

– Проходите – гостеприимно предложил капитан Фокин. – Проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

– Спасибо, капитан – сухо поблагодарил за всех Громов.

Трое друзей-пилотов: Константин Громов, Алексей Лукашевич и Алексей Стуколин – снова были в спецквартире на Васильевском острове. На этот раз она не выглядела пустой и заброшенной: висела люстра, стояла отделанная под старину мебель, а в дальнем конце прихожей обнаружился монументальный охранник в камуфляже и с автоматом Калашникова на коленях.

Фокин провёл офицеров в кабинет, который отличался от других помещений штаб-квартиры наличием офисной мебели, длинного стола для совещаний и карты Петербурга на стене.

– А что? – спросил Стуколин, оглядываясь и принюхиваясь. – Пива сегодня не будет?

Громов снял фуражку, бросил её на стол.

– Сопьёшься, – предупредил он Алексея. – Пивной алкоголизм, как известно, не лечится.

Офицеры расселись. Перед тем, как начать разговор, Фокин опустил шторы и включил свет.

– Подслушки боитесь? – осведомился Стуколин. – Мне кто-то рассказывал, будто бы есть такие устройства, которые по дрожанию стёкол могут расшифровать всё, что говорится в комнате.