– Действительно «козёл». И норовистый. Он меня однажды сбросил. Сбой в системе автоматического катапультирования. Срабатывает обычно при отказе балансировочной автоматики, а тут – в прямом и горизонтальном полёте, на высоте в две тысячи.

– И что машина? – спросил Стуколин.

– А что машина? – Вересов пожал плечами. – Пролетела ещё тридцать километров и ткнулась носом в пашню. Капремонта, правда, избежать не удалось.

Лукашевич вдруг нахмурился:

– А эти ваши «стрекозлы» не сбросят нас в самый ответственный момент? Мало ли кто чего сделает по неопытности, а ведь автоматическая система катапультирования ошибок не прощает.

Электрочайник закипел и отключился. Михаил Андреевич бросил в стаканы по пакетику «Принцессы Канди» и наполнил их крутым кипятком.

– Именно на этот случай, – буднично сообщил он, – было принято решение автоматическую систему блокировать. Решение на катапультирование придётся принимать самостоятельно.

– О-па-па! – сказал Стуколин, но Громов с Лукашевичем посмотрели на него осуждающе.

После того, как чаепитие закончилось, Вересов вновь пригласил пилотов на «рулёжку», и каждый из них совершил ещё по одному вылету с инструктором, на этот раз сосредоточив внимание не на особенностях самого полёта, а на последовательности управления взлётом и посадкой.

– По-хорошему так надо бы вас сначала на вертолёт посадить, – посетовал «шкраб». – На «Ми-8». Это входит в полный курс. Но времени нет…

– Я на «Ми-8»

– Серьёзно? Сколько часов?

– Не часов, – Константин потупился, – минут. Пятнадцать-двадцать. Ребята дали подержаться.

Вересов хмыкнул.

– Понятно, – сказал он. – Что ж, очень хорошо, товарищ подполковник, что вы управляли «Ми-8». Я это учту…

Помолчав, Вересов поинтересовался:

– А правду рассказывают, что вы ещё и «витязь»?

– Правду, – подтвердил Громов. – Я из «Русских витязей», но давно в отставке.

– Тогда вам будет проще. Я слышал, «витязи» любят эксперименты. Попробуете взлететь по-самолётному?